– В Турции гораздо больше цивилизованных людей. Если фундаменталисты попытаются захватить власть, разразится гражданская война.

– А кто говорит, что ее не будет? – поднял брови Катцен. – Впрочем, речь о другом. Ты преодолел все рогатки, которыми усеяны инструкции и положения о НАТО, изучил турецкие законы и правила американской дипломатии и все-таки добился того, что мы здесь. Никто не сумел бы сделать это так быстро и профессионально.

– Пришлось покрутиться, – кивнул Коффи. – Как бы то ни было, турецкое дело – самый памятный эпизод за последний год. В Вашингтоне снова начнется рутина. Пол, Марта Маколл и я пойдем к сенатору Барбаре Фоке. Пол станет божиться, что все, что мы делали в Турции, было совершенно законным, а я буду усердно кивать и поддакивать. Потом он пообещает, что мы обязательно поделимся с Анкарой результатами исследования почвы, и поклянется, что мы вообще только ради этого сюда и приезжали. После этого я запрусь в своем кабинете и начну искать способы обойти международные законы... – Коффи покачал головой. – Все-таки это не делает нам чести. Я пошел в юристы, чтобы бороться с глобальными проблемами. На деле же мне пришлось подыскивать легальные прикрытия для шпионов, работающих в потных и вонючих дырах «третьего мира».

– Да что на тебя нашло? – поморщился Катцен. – День рождения тебя окончательно доконал. Ты слишком строго к себе относишься.

– Слишком мягко, – проворчал Коффи и подошел к стоящему в тени ящику со льдом. Рядом с ним валялся томик «Лорда Джима» в мягкой обложке. В прохладном вашингтонском магазине эта книга показалась ему подходящей. Сейчас Коффи жалел, что не взял «Доктора Живаго» или «Зов джунглей». – Кажется, я начинаю прозревать, – проворчал он. – Как пророк в пустыне.

– Это не пустыня, – тут же отозвался Катцен. – Мы называем такие земли непригодными для сельского хозяйства равнинами.

– Спасибо, – буркнул Коффи. – Обязательно запомню. Даже запишу рядом с Батманом.